Артём Давидюк: «В критических ситуациях проявляются лидеры»
Назад

Артём Давидюк: «В критических ситуациях проявляются лидеры»

Наш сегодняшний собеседник – генеральный директор инжиниринговой компании КТБ ЖБ. Основанная в 1962 году как бюро внедрения новых железобетонных конструкций, ныне группа компаний КТБ железобетон оказывает полный комплекс услуг по инженерным изысканиям, обследованию, проектированию и реконструкции зданий из железобетона и металла. В 2015 г. был открыт филиал компании в г.Севастополь.

Молодой ученый и предприниматель Артём Давидюк работает в той сфере, о которой раньше говорили «на стыке науки и производства». Его конструкторско-технологическое бюро железобетона (КТБ ЖБ) занимается разработкой и внедрением новых технологий в строительстве, причем речь идет об очень важных, а, значит, перспективных направлениях – это и обследование с BIM проектированием, и инженерные изыскания, и всевозможные лабораторные исследования бетона, включая испытания огнестойкости, прочности, и ремонт конструкций с применением композитов.

 Отец Артёма, Алексей Николаевич Давидюк, человек более чем известный в мире строительной науки: доктор технических наук, в 2013-2019 гг. директор НИИЖБ им. А.А. Гвоздева. Нередко в таких случаях сын ставит своей задачей доказать всем, что он не только сын, а и сам по себе что-то значит. К счастью, Артём никогда не относился всерьез к подобного рода суждениям. Он всегда следовал одному правилу: дело должно быть интересным, увлекать тебя и захватывать. Тогда всё получится.

 Где вы родились, Артём, как начиналась ваша жизнь?

Родился я в городе Дзержинском Люберецкого района. Там же закончил школу. Кем хотел стать? А вот не было у меня твердого мнения. Нравилась авто- и мототехника. Механизмы всякие. Очень было интересно разбираться, хотелось понять, как что работает. В старших классах стал думать о том, как заработать. Не у родителей же просить…

И что делали?

Ничего необычного: занимался и продажей газет на улице, и компьютеры настраивали за деньги. А потом отец, у него был бизнес строительный, сказал: «Иди ко мне, на стройку, посмотришь, как люди тяжело живут и зарабатывают».

Важный опыт…

Да, очень важный... Работал, как все. Было сложно, но очень интересно. И потом, это ж были для меня колоссальные деньги…

И, главное, самостоятельно заработанные.

Это особенно ценно.

А стройка сама по себе чем-то заинтересовала?

Меня удивило, насколько много процессов может быть соединено на одном объекте и как сложно это понимать. Вот тогда-то и появилась у меня мысль – пойти в строительный институт. Инженерная специальность меня вполне устраивала. Так что, закончив школу, я поступил в МГСУ. Это, кстати, оказалось не так сложно сделать, потому что я действительно захотел туда поступить.  

Институт из лучших, и отбор там серьезный…

Я участвовал в олимпиаде, и очень успешно. Это оказалось определяющим. За 11 класс я подтянул всё, что надо было, а в феврале, именно как участник олимпиады, набрал достаточные для поступления на факультет ПГС баллы. Так что летом мне надо было только документы подать. И меня зачислили.

Какой это был год?

2002 год. Закончил строительный университет я в 2007-м, но ещё в 2005-м начал работать в лаборатории строительных конструкций МГСУ. Изучал железобетонные конструкции. Скажу так: тему я знал досконально. Главное – мне интересно было.

Вероятно, можно было остаться в университете, однако вы все-таки решили перейти к самостоятельной работе.

Да, и это произошло довольно скоро. Так сложились обстоятельства.

Пожалуй, нам здесь с вами надо немного вернуться назад, поговорить об Алексее Николаевиче…

И о нем, и о матери… Родители мои учились в Менделеевке, там же и познакомились…

Тоже, замечу, великий институт…

Отец родом из Зеленокумска Ставропольского края, а вот мать – из города Дзержинского, у неё семья химиков.

А, кстати, Дзержинский это что за город?  

Закрытый военный город в Московской области, где расположен центр испытаний и производства топлива баллистических межконтинентальных ракет.

По существу моногород?

Да, почти все работали на одном предприятии – Федеральном центре двойных технологий «Союз». Родители поженились, приехали в Дзержинский. У них была работа по специальности. Отец работал в секторе технологии строительных материалов. Работал в КТБ стройматериалов и НИИЖБе, занимался легкими бетонами и композитами.

Теми самыми, где у нас был когда-то приоритет, а потом все развалилось, и многие ученые разъехались…

К началу 90-х отец организовал малое предприятие. Находилось оно на территории института НИИЖБ, и вместе с ним работали наиболее инициативные сотрудники. Например, создавали и продавали материалы и технологии для Норникеля и подобных крупных предприятий. В сущности, это был кустарно-научный бизнес…

Но ведь с чего-то надо начинать, выстраивать взаимоотношения науки и бизнеса…

Да, иного выхода не было. Потом отец пошел дальше. В конце 90-х он вошел в систему Главмосстроя. Застраивал Митино, Марьино, Бутово. А потом ему предложили должность заместителя директра КТБ ЖБ. Это было предприятие Госстроя, по форме – ФГУП. Сначала зам.директора, потом генеральным директором. И он проработал там до 2013 года, пока его не перевели директором института железобетона НИИЖБ.

А что произошло в 2013 году?

Предприятие было ликвидировано.

Зачем?

Если называть вещи своими именами, то произошло объединение территории КТБ с территорией НИЦ. У чиновников были свои планы по продаже территории под застройку. Наука на тот момент никого не интересовала и не приносила должной прибыли государству.

Очень оригинальные идеи!

К сожалению, оказалось, что наука чиновникам совсем не нужна. На сегодняшний день порядка 60% территории НИЦ Строительство все-таки продано.

С этим понятно, а что же с КТБ ЖБ? Ведь оно существует, и вы его возглавляете.

По идее всё должно было быть так: всем спасибо, все свободны. Но я там в ту пору работал у отца начальником отдела. И я с этим не согласился. Дело в том, что мой отдел стал к тому времени ведущим подразделением КТБ, причем наиболее прибыльным. У нас работало порядка 80% молодежи. Да, государственные чиновники решили нас ликвидировать, потому что предпочитали более понятную выгоду от территории. А мы хотели работать и зарабатывать. Когда начался процесс ликвидации, мы успели переоформить все необходимые документы, ведь КТБ ЖБ ведет свою историю с 1962 года. Мы стали официальными правопреемниками предприятия, получили право на использование научных трудов и товарных знаков. У нас тогда оставались только люди и несколько компьютеров. И всё. Но заказчики, потребители нам поверили, и в том же 2012 году мы заключили первый договор на наше обновленное бюро.

Можно предположить, что первые годы были самыми сложными, даже несмотря на то, что сам бренд – КТБ ЖБ – удалось сохранить?

Мы даже Книгу почета сберегли. Все сделали, чтобы люди поняли, что жизнь продолжается. Мы не дали уйти старикам и у нас осталась талантливая, амбициозная молодежь. Развили новые направления – проектирование, строительство и даже сделали свою огневую испытательную лабораторию. Начали сотрудничать со многими государственными учреждениями –Фондом капитального ремонта г.Москвы, Фондом реновации, Москомспортом, Сбербанком крупными промышленными компаниями – Ямал СПГ, Росатом, Русгидро, Газпром и др.

Что бы вы назвали своей фишкой?

Колоссальный опыт и экспертность с 1962 года. Мы единственное частное инжиниринговое бюро, которое может комплексно подойти к решению любых строительных задач – начиная с изысканий, обследования и проектирования, заканчивая выполнением капитальных ремонтов и реконструкций. О том, что мы знаем своё дело, свидетельствует тот факт, что мы являемся авторами многочисленных ГОСТов и СП по проектированию, обследованию и энергоэффективности. Во все сложные времена именно наша экспертность вытягивает нас из кризисов. Вообще скажу, что, не имея какой-то фишки, на рынке сейчас сложно позиционироваться…

Мне было бы интересно, чтобы вы рассказали о своей научно-практической деятельности. Например, об исследованиях бетона.

Да, у нас есть разработанная технология сверхлегкого бетона. Мы стали с ней резидентами Сколково в кластере энергоэффективность. Это научный бизнес, я бы так определил. Мы будем претендовать на гранты, может быть, впоследствии построим завод для производства стеновых блоков и панелей. Это инновация, и её, конечно, можно назвать модной, но, во-первых, у сверхлегкого бетона действительно есть очевидные преимущества, а, кроме того, эти работы имеют экономическую выгоду для строительного бизнеса… Есть у нас и работы закрытые.

Вероятно, хотя бы в общих чертах вы что-то можете рассказать?

Мы ведём работы по созданию высокопрочных бетонов. Разрабатываем бетон с пониженным расходом цемента до 3 раз. При этом прочностные характеристики в разы превышают нормируемые значения при таком расходе. Сотрудничаем с металлокомбинатами по новым технологиям. Это, ещё раз скажу, и научно-исследовательская деятельность,  и бизнес.

О чём еще стоит упомянуть?

Трагедия «Зимней вишни» породила изменение всего рынка услуг по обеспечению пожарной безопасности. Мы увидели, что на этот рынок, извините, идут все подряд, без должной базы знаний. А у нас есть компетенции, есть подготовленные специалисты. И мы открыли отдельную компанию КТБ Инжиниринг, где уже построена огневая лаборатория, сотрудники делают различные моделирования пожарных рисков, занимаются разработками новых методик для расчета огнестойкости строительных конструкций.

Есть результаты?

Это небыстрая работа. Результаты будут через год, может быть, через два.

Так что пока это скорее научная инвестиция?

Но мы уверены в перспективности этого направления, так что работа напрасной не будет. Еще из новых наших направлений назову сотрудничество с крупными домостроительными комбинатами (ФСК, ДСК-1, ПИК). Занимаемся экспертизой конструктивных решений панельных зданий повышенной этажности. Все эти серии новые – мы помогаем сделать их безопаснее и экономичнее. Панельные здания – это активно возрождаемый тренд жилого строительства, высотность возросла в 2 раза, и надо уменьшить зыбкость, увеличить жесткость и стойкость к пожару и т д. Чтобы спасти людей, к примеру, с 25 этажа, нужно чтобы конструкция выдерживала огневое воздействие не менее чем 2 часа. Сейчас наше экспертное подразделение привлекли к приемке подобных работ в Новой Москве.

Вы рассказываете об инновациях, разработке новых технологий, и у меня в связи с этим вопрос: каковы дальнейшие возможности импортозамещения?

Нам нужно возродить производство станков и оборудования. Стройка ведь на 50% состоит из машин и механизмов. А сегодня бетонные заводы, переносные, покупаются в Китае. Миксеры и лабораторное оборудование тоже импортное. И пока это будет продолжаться, других вариантов нет. По сути дела вся техника для строительства – погрузчики, краны, копёры, грейдеры – импортного производства. Мы почти потеряли станкостроение и машиностроение, а за 5-10 лет отрасль не восстановишь. Все, что было можно, мы заменили, но производить может только импортное оборудование. 

Вы упомянули о том, что ваша компания стала резидентом инновационного центра Сколково. Насколько это важно?

В 2019 году я поступил в Высшую школу управления Сколково. Все идеи, которые я реализую сейчас в своей работе, рождаются в процессе обучения  там. Я люблю учиться, сегодня невозможно не обновлять знания, поскольку многое в технологичном мире быстро устаревает. Анализ, разработка новых технологий, агрегатов, резидентство – все это благодаря учебе в Сколково. Освоение новых знаний дало сильный толчок для осознания своего места и места своей компании на рынке.

Мы с вами обстоятельно и очень интересно поговорили о вашей работе. Остается ли время на увлечения?

У нас в семье всегда были в ходу активные вида отдыха. И я унаследовал эти пристрастия. В первую очередь – это большой теннис. Часто играю с отцом. Он, между прочим, чемпион мира среди любителей. Я играю для собственного удовольствия на любительском уровне. В турнирах не участвую. Люблю охоту, рыбалку. Фитнесом занимаюсь, горные лыжи не менее одного раза в год.  Благодаря изоляции, появилось больше совместного времени с женой и детьми. У меня двое парней растут, тоже любят детский теннис и активные игры, так что скучать с ними не приходится

Артём, я всё-таки не могу не задать вам вопрос: как вы думаете, сильно ли теперь изменится наша жизнь?

Трудно сказать… Пока главное – что бизнес остановился. А в целом, будет и польза и негатив. Однозначно нынешний кризис поможет цифровизоваться. Люди ленивые, в обычной жизни не заставишь пользоваться приложениями, интернет-ресурсами, даже если понятно, что это необходимо. Сейчас деваться некуда. Это большой плюс, потому что ускорится передача информации, увеличится скорость реагирования. Мой бизнес относится к категории B2B. Онлайн всегда был важен с точки проявления экспертности моей компании. В ближайшее время это может привести к созданию новых приложений. Что-то по аналогии с яндекс.такси.

Честно говоря, не очень понимаю…

Будет создан агрегатор услуг по экспертизам. Вот вы же формируете себе заказ, определяете, какая еда вам нужна, а тут агрегатор будет подбирать, какая экспертная компания, на чем специализируется и что лучше вам подойдет. Это если говорить о бизнесе… А что касается потребления, думаю, все вернется к тому, что было. Может быть, люди станут ближе друг другу. Посмотрим. Еще надеюсь, что ленивые отпадут. Сейчас особенно ясно видно, кто фанат своего дела, кто из себя что-то представляет, а кто идёт по инерции. В таких критических ситуациях проявляются лидеры. Это то, что сейчас стране больше всего необходимо.

Беседовал Руслан Дзкуя

Источник: www.rossk.ru

Поделиться
в соцсетях